История российского продвижения в Среднюю Азию в узбекском школьном учебнике для 9-го класса [5] начинается с середины XIX века и рассматривается прежде всего как история военной экспансии Российской империи. В учебнике говорится, что завоевание региона стало для России приоритетной задачей, а интерес Англии к Средней Азии ускорил российское наступление. Также упоминаются пограничные конфликты, торговля и нехватка хлопка-сырца.
Словно в кривом зеркале предстает история в узбекских учебниках
Такая схема содержит немало реальных фактов, но соединяет их в довольно простую причинно-следственную цепочку, которая не даёт поводов к размышлению учащихся. Если обратиться к исследованию советского историка Николая Халфина «Политика России в Средней Азии (1847-1868)» (1960 г.) [1,2], картина оказывается сложнее. Халфин сам рассматривает российскую политику как колониальную экспансию, но показывает не только военные действия, а длительный процесс принятия решений, в котором одновременно действовали торговые, военно-стратегические и внешнеполитические факторы. При этом исследователь опирался на документы государственных и личных архивов, материалы дипломатических миссий, научных экспедиций и путешествий.
Почему именно 1847 год
1847 год выбран исходной точкой не случайно. Именно тогда Россия создала Раимское укрепление (совр. село Раим, каз. Райым, в Аральском районе Кызылординской области Казахстана) в низовьях Сырдарьи. Для Халфина это важный рубеж: российское продвижение переставало ограничиваться казахской степью и получало постоянную военную опору непосредственно у границ среднеазиатских владений.
До этого Россия уже несколько десятилетий расширяла своё присутствие в казахских степях и соприкасалась с Кокандским ханством. В первой половине XIX века между Россией и Кокандом шла борьба за территории Казахстана. Российские войска двигались одновременно от Оренбурга к Аральскому морю и Сырдарье и со стороны Западной Сибири к Балхашу и Или. В 1847 году часть Большой Орды приняла российское подданство, а в Семиречье был создан Копальский опорный пункт.
Стратегия России по продвижению вглубь Средней Азии в 1852-1865 годах
Раим поэтому нельзя рассматривать как внезапное начало русско-среднеазиатских отношений – это был следующий шаг продолжавшегося продвижения. Но значение этого шага состояло в появлении постоянного российского военного пункта на нижней Сырдарье.
Дальнейшее развитие ситуации и дел в казахских степях показывает значение решения 1847 года. В 1853 году русские войска заняли кокандскую крепость Ак-Мечеть. После этого была создана Сырдарьинская линия укреплений, которая стала базой для дальнейшего продвижения в глубь Средней Азии. Параллельно формировалась Сибирская оборонительная линия, а в 1854 году возникло укрепление Верное в Семиречье.
Таким образом, первоначальная задача имела вполне конкретный военно-стратегический смысл: создать и закрепить российскую границу, получить опорные пункты и постепенно продвинуть её к югу.
Очерк о движении русских войск в Средней Азии – сообщение ген. Куропаткина, апрель 1885 г.
Было ли это только военное завоевание?
Коротко: нет. И именно здесь начинается главное расхождение между простой школьной схемой и более подробной картиной Халфина.
Российское продвижение имело экономическое измерение, т.к. Средняя Азия представляла интерес как рынок для российских товаров и как регион, через который проходили торговые пути. В документах, приведённых Халфиным, цели российской политики формулировались в том числе как установление более прочной государственной границы, устранение влияния других европейских государств, в первую очередь Великобритании, и обеспечение российской торговли в среднеазиатских владениях.
Это важная деталь – контроль над территорией и торговыми коммуникациями был для России связанным процессом. Военные укрепления обеспечивали безопасность границы и создавали условия для торговли, а торговые интересы, в свою очередь, повышали заинтересованность в устойчивом российском присутствии.
Поэтому утверждение авторов учебника о значении торговли имеет реальную основу. Но его формулировка о стремлении России «полностью блокировать торговые пути» совершенно не соответствует действительности и фактам. В материалах Халфина речь идёт скорее о контроле над коммуникациями и обеспечении российских торговых интересов, чем о прекращении торговли как таковой. Российская политика, напротив, была заинтересована в расширении собственных торговых связей с ханствами.
Почему здесь важна Англия
Второй фактор, который в узбекском учебнике занимает заметное место, – англо-русское соперничество. Он также реален.
К середине XIX века Великобритания значительно расширила своё влияние в Азии. Российское правительство внимательно следило за британской активностью в Афганистане и Средней Азии. Халфин подробно рассматривает британские миссии, разведывательную деятельность и попытки установить связи с местными правителями. В российских правительственных документах это рассматривалось как потенциальная угроза российским интересам.
Большая игра в сердце Азии: Российская империя и среднеазиатские ханства в XIX веке
Но из этого не следует, что Россия начала продвижение в Среднюю Азию исключительно как ответ Англии.
Раим был основан в 1847 году, Ак-Мечеть взята в 1853-м. Российское продвижение по Сырдарье и в Семиречье началось раньше тех событий, которые обычно связывают с обострением англо-русского соперничества в регионе. Поэтому формула «Англия начала проникновение в Среднюю Азию, и Россия в ответ начала её завоёвывать» слишком проста.
Британский фактор был одним из элементов российской политики, он усиливал стремление Петербурга контролировать приграничные территории и не допустить появления в регионе враждебной России силы. Но одновременно существовали собственные российские интересы: безопасность границы, торговля, военно-стратегические позиции и отношения с Кокандским ханством.
Что изменилось после Крымской войны
Крымская война стала важным рубежом для российской внешней политики. После поражения Россия столкнулась с необходимостью пересмотреть положение на периферии империи и определить направления дальнейшего внешнеполитического и военного движения. Интерес к Средней Азии действительно усилился, но и здесь нельзя представлять дело так, будто после Крымской войны в Петербурге появился единый приказ: завоевать все среднеазиатские ханства.
Документы, которые приводит Халфин, показывают другое – российские чиновники и военные предлагали различные варианты среднеазиатской политики. Одни выступали за укрепление границы, развитие торговли и осторожное продвижение. Другие настаивали на создании новых укреплений и дальнейшем движении к Туркестану, Ташкенту и Коканду.
Показателен один из эпизодов конца 1850-х годов. Предложения о строительстве новых укреплений рассматривались правительством, но одновременно совещание высших чиновников выступило против активной политики и считало преждевременным обсуждение планов завоевательных действий в этой части Азии. В качестве альтернативы рассматривалось усиление Аральской флотилии как средство усиления российского влияния на Хиву и Коканд и расширения торговых связей.
Это обстоятельство принципиально важно для понимания всей дальнейшей истории.
Российское правительство не двигалось по заранее расписанному плану завоевания всей Средней Азии. Политика формировалась постепенно, а внутри российского руководства существовали разногласия о масштабах и темпах продвижения.
А как насчёт хлопка?
Именно здесь школьный учебник предлагает наиболее простую причинную связь. В нём говорится, что российская текстильная промышленность столкнулась с острым дефицитом хлопка-сырца после начала Гражданской войны в США в 1861 году и что эти обстоятельства ускорили начало завоевания Средней Азии. Но здесь проблема в хронологии.
Российское продвижение началось задолго до 1861 года, и к началу Гражданской войны в США российская военная линия на Сырдарье уже существовала.
Американская Гражданская война действительно повлияла на мировой рынок хлопка и усилила значение среднеазиатского сырья для России. Но использовать этот фактор как объяснение начала российского завоевания нельзя: начало движения на юг в киргиз-казахские степи произошло раньше. Более того, в исследовании Халфина превращение Средней Азии в крупную хлопковую базу России относится уже к последующему периоду – к 1880-м годам. Поэтому здесь правильнее говорить об усилении экономического значения региона в 1860-е годы, а не о причине начала завоевания.
Что в итоге привело Россию к продвижению на юг
К середине XIX века у России сложилось несколько взаимосвязанных интересов.
- Первым был военно-стратегический. Российская граница двигалась на юг, и после включения значительной части казахских степей возникла необходимость закрепить её новыми укреплениями.
- Вторым был торгово-экономический. Россия была заинтересована в среднеазиатских рынках, торговых маршрутах и расширении сбыта своих товаров.
- Третьим был международный. Российское правительство учитывало растущее влияние Великобритании в Центральной Азии и стремилось не допустить усиления конкурирующей державы у своих южных границ.
- Четвёртым фактором стала политическая ситуация в самих ханствах. Коканд, Бухара и Хива не представляли собой единого политического пространства. Между ними существовали конфликты, войны и борьба за территории и влияние. Российские власти постепенно научились использовать эту ситуацию в собственных интересах.
И, наконец, существовала собственная логика уже начавшегося продвижения. После создания Раимского укрепления и Сырдарьинской линии возникала необходимость защищать новые позиции. После захвата новых территорий возникала необходимость расширять линию дальше. После выхода к Туркестану и Чимкенту открывалась дорога на Ташкент. Так пограничная политика постепенно превращалась в экспансию.
Где здесь проходит граница между фактом и современной узбекской интерпретацией
Учебник истории прав в главном: Российская империя действительно осуществляла военное продвижение в Среднюю Азию, стремилась расширить своё влияние и в конечном итоге установила контроль над значительной частью региона. Но более сложным является вопрос почему и как это произошло.
Доступные источники не подтверждают картину единого заранее принятого плана, который Россия последовательно реализовывала с середины XIX века. Они показывают постепенное формирование политики, споры внутри российского правительства и сочетание нескольких мотивов.
Поэтому 1847 год следует понимать как начало нового этапа уже продолжавшегося продвижения, но не как дату, когда Россия внезапно решила «завоевать Среднюю Азию». Создание Раимского укрепления дало России постоянную опору на нижней Сырдарье. Через шесть лет последовал захват Ак-Мечети, затем создание Сырдарьинской линии, а с востока – укрепление российских позиций в Семиречье.
Именно из этой системы опорных пунктов в последующие годы выросло наступление к Туркестану, Аулие-Ате, Чимкенту и Ташкенту. Поэтому главный вопрос всей дальнейшей истории заключается не только в том, хотела ли Россия завоевать Среднюю Азию, а в том, как пограничное продвижение шаг за шагом превратилось в завоевательную политику. Ответ на этот вопрос даёт хронология 1847-1868 годов.
Цикл статей по теме «Завоевание Средней Азии»:
- Завоевание Средней Азии: хронология 1847 – 1868 годов
- Завоевание Средней Азии: как учат в Узбекистане и как было на самом деле. Часть 1
- Завоевание Средней Азии: как учат в Узбекистане и как было на самом деле. Часть 2
- Завоевание Средней Азии: как учат в Узбекистане и как было на самом деле. Часть 3
- Завоевание Средней Азии: как учат в Узбекистане и как было на самом деле. Часть 4
Источники:
- Халфин Н.А. Политика России в Средней Азии (1847-1868). М.: Издательство восточной литературы, 1960 (скачать PDF, 1,6 Мб)
- Халфин Н.А. Присоединение Средней Азии к России (60-90-е годы XIX в.). М., 1965 (читать PDF)
- Милютин Д.А. Дела в Средней Азии / Милютин Д.А. Воспоминания. 1863-1864. М., 2003 (читать PDF)
- М.Г. Черняев в Средней Азии (На Сыр-Дарьинской линии) / Исторический вестник. 1915, №6 (читать PDF)
- Учебник истории Узбекистана для 9 класса (рус) (скачать PDF, 4 Мб)
